Любовь к итальянской культуре русских художников-романтиков обуславливается не столько попыткой приблизиться к античному миру, к чему в свою очередь стремились классицисты, сколько желанием прикоснуться к удивительной экзотике. В этой статье мы рассмотрим работы Карла Брюллова и Ореста Кипренского и выясним почему отечественные живописцы идеализировали южный типаж внешности.
Отец русского камерного портрета и профессор Императорской Академии Художеств Орест Кипренский летом 1816 года отправляется на стажировку в Италию. Впечатление от знакомства с новой культурой выразилась не в самой патриотической, но в свойственной для большинства художников XVlll века фразе: «Здесь я только понял, что я настоящий романтик». В этом высказывании очень точно отражаются романтические веяния идеализации Италии. Такой взгляд непременно вылился красками на полотна русского живописца, например мы можем наблюдать его в работе «Молодой Садовник». Кипренский изображает итальянского юношу, скорее всего решившего отдохнуть от долгой работы в саду. Несмотря на обозначенный автором род деятельности героя, Кипренский изображает его идеально чистым, без рубцов на коже и грязи на крестьянской одежде. Расслабленные мышцы лица, которые позволяют приоткрыться губам юноши и несколько диковатый взгляд карих глаз очень гармонично сочетают в одном образе трогательную романтическую нежность и жаркую южную харизму.
Карл Брюллов, первый русский живописец, завоевавший одобрение европейского общества, знакомится с Италией таким же образом, как и Кипренский. Его картина «Итальянский полдень» перекликается с работой коллеги «Молодой садовник» из-за излюбленного мотива идеализированного крестьянского быта. На полотне изображена прекрасная молодая девушка с воздушными римскими формами, собирающая виноград. У героини также нет царапин от колючей лозы. Её идеально гладкая кожа окружена тканью воздушной белой блузки, которая в действительности не подошла бы для работы в саду. Чарующий образ девушки словно вытягивает зрителя из существующей реальности и погружает его в безупречную сентиментальную сцену.
Одним из главных философских признаков романтизма является эскапизм, иными словами побег от реальности в выдуманные миры. Именно таким «выдуманным миром» для многих русских художников-романтиков стала Италия, возможно по причине того, что на контрасте с привычным серым пейзажем культура жаркой страны играла более яркими красками. Это приводит нас к очередному романтическому термину — «двоемирие», суть которого заключается в разделении жизни на повседневную и идеальную. Таким образом любовь к южному типажу можно объяснить поиском недостижимого идеала, сильно отличающегося от знакомых образов. Если средневековые идеи вселяли в человека страх перед неизвестным и непривычным, например неприязнь к инаковости других культур хорошо отражалась в творчестве Иеронима Босха, который относился к эпохе Возрождения лишь по временному периоду, то течения XVlll века, напротив открывают перед художниками безграничную красоту экзотической природы.
Одним из главных философских признаков романтизма является эскапизм, иными словами побег от реальности в выдуманные миры. Именно таким «выдуманным миром» для многих русских художников-романтиков стала Италия, возможно по причине того, что на контрасте с привычным серым пейзажем культура жаркой страны играла более яркими красками. Это приводит нас к очередному романтическому термину — «двоемирие», суть которого заключается в разделении жизни на повседневную и идеальную. Таким образом любовь к южному типажу можно объяснить поиском недостижимого идеала, сильно отличающегося от знакомых образов. Если средневековые идеи вселяли в человека страх перед неизвестным и непривычным, например неприязнь к инаковости других культур хорошо отражалась в творчестве Иеронима Босха, который относился к эпохе Возрождения лишь по временному периоду, то течения XVlll века, напротив открывают перед художниками безграничную красоту экзотической природы.